Чаще всего режиссёр шёл от противного: праздник женского сердца провозглашался через маету мужчин, их пир на весь мир и/или похороны длиною в фильм. Казалось бы, каких мужчин! Чего стоит одна только зондер-команда из “La Grande bouffe“, члены которой не раз появлялись в картинах Феррери и соло. Однако все они приговорены заранее – по половой принадлежности и неспособности эволюционировать. Диагноз ленты – “самец мёртв”.

 “Диллинджер” стал для Мишеля Пикколи персональным “гранд буфф”, энтропией в одиночку. Внимательно, почти в режиме реального времени, следует камера за Глауко, следит за отработанными движениями, за детскими вспышками радости, за негаданным процессом сборки найденного в завалах шкафа пистолета. Не по годам любознательный и непосредственный персонаж – мальчишка-сорванец в теле мужчины за сорок – и сам будто в клетке. Как ни вольготно ему в мещанском райке, полном раскрашенных и вкусных игрушек, он не пройдёт мимо возможности самоизгнаться. Глауко угодил, словно лиса в капкан, в замкнутое пространство с малюсеньким окошком в иную жизнь – телевизором (впрочем, ещё есть проектор и загадочное зеркало в спальне). “Отгрызать лапу”, чтобы высвободиться – это вообще занятие негероическое, а в случае Глауко по-ребячески аморальное. Как говорил, хоть и по другому поводу, О. Бендер, “графа Монте-Кристо не получилось”. Ну а женщину, её так быстро не убьёшь.