В лесу на землю я присел
 И эту сказочку сложил,
 Ногами поболтав в воде
 Чистого ручья.

  Раймон Кено (перевод В. Петрова)

(Вот некоторые из рабочих слов для написания рецензии: “феерия”, “бурлеск”, “фантасмагория”, “поэзия абсурда”, “праздник языка”, “сумасбродство”, “сюрреалистический юмор”. Синонимы приветствуются. Каждый, кто захочет поиграть в весёлую и модную игру “накатай отзыв”, может сделать это без особого насилия над мозгом).

 Не успел запрыгнуть на лошадку – карусель умчится без тебя! Таков принцип “Зази в метро”, картины-метеора, стрёмной, как воровство яблок в саду у дяди Пети, и шебутной под стать главной героине. Вот и приходится бежать за поездом с постоянно занесённой ногой. Впрочем, ж/д круговая, и взятие зрителя измором – вопрос только времени. Естественно, кого-то укачает, и он сойдёт на первой же остановке.  

 А как иначе! Третий фильм Луи Малля выскочил как дворовой Петрушка перед благородной публикой. И неожиданней всего для тех, кто уже был прикормлен первыми двумя частями экзистенциальной трилогии с участием Жанны Моро (”Ascenseur pour l'?chafaud“-”Les Amants“-”Le Feu follet“). Критическая в своей точности экранизация взрывного пересмешника Кено – это сплошной восклик “А король-то голый”, различимый в виртуозной какофонии гэгов. Маленькая Зази – как раз тот случай, когда Алиса Кэрролла безумней Мартовского Зайца. Тщётно пытаясь прорваться в подземку или даже глубже – в подсознание, – вместо этого девчонка с моторчиком скачет по джентльменскому набору Парижа – Башня, Монмартр, Дом Инвалидов, снова Дом Инвалидов – в сопровождении гида, дяди Габриэля (первая крупная роль 30-летнего Филиппа Нуаре), и комического антагониста (погоне копа в штатском за чертовкой посвящён целый эпизод, стилизованный под голливудскую мультипликацию а-ля “Tom and Jerry“). Что за Кащенко на выгуле? “Дык это новая волна!” – говорят нам прямо в кадре. А символ прилива – щербатая улыба Зази. 

 Закрытое по случаю стачки метро ассоциируется ещё и с плотно забитыми каналами восприятия у взрослого человека и у всякого, кто увидит в грубоватой клоунаде вечно юного сердца одно лишь “нелепое, омерзительное ребячество”.