Фильм, оставляющий после просмотра почти тревожное чувство недосказанности. Тот случай, когда история закончилась, а диск давно уже на полке среди прочих, но мысли то и дело возвращаются к увиденному и не дает покоя вопрос – там было действительно то, что я подумал, но это не показали, или дело в разыгравшемся воображении? Формально сюжет «Мертвой мамы» таков: очередное проникновение в чужой дом стало не слишком удачным для вора Исмаэля, т.к. мало того, что ни денег ни драгоценностей там не оказалось, его еще и застала на месте преступления хозяйка дома, которую он безжалостно расстреливает на месте. У этого убийства есть свидетельница – Лэйра, маленькая дочка женщины, психологическая травма от увиденного для которой становится ударом, с которым она так и не справится, на долгие годы став постоянным обитателем психиатрической клиники. Скованная аутизмом, Лэйра реагирует лишь на 2 вещи – шоколад и кровь, первое она готова поглощать в немереных количествах, при виде второго бьется в истерике. Судьба вновь сталкивает Исмаэля и Лэйру, когда случайно он узнает в полоумной девушке, вышедшей на прогулку со своей пожилой родственницей, ту самую девочку, мать которой когда-то убил. Вопреки всякой логике, Исмаэль похищает ее, убеждая свою любовницу Мэйте в том, что девушка слишком опасна, т.к. узнала его и может сообщить полиции. Мэйте не слишком верит этому объяснению и настаивает на том, что бы как можно быстрее избавится от незваной гостьи, но Исмаэль не торопится убивать ее, да и требовать выкуп за пленницу не собирается. Так в старом заброшенном доме образуется весьма странное трио: циничный убийца, его истеричная любовница и сумасшедшая на цепи. Исмаэль днями просиживает в комнате Лэйры, т.к. лишь там обретает спокойствие и даже может заснуть, Мэйте бьется в тихих припадках ревности, наблюдая за не всегда невинными играми своего мужчины с безумной девушкой, а та в свою очередь ест шоколад и олицетворяет само умиротворение…Чем все это может закончиться?

Определил для себя жанр этого фильма как джалло, котор. мог бы снять Педро Альмодовар, сотрудничай он с Ардженто. Не слишком хорошо еще ориентируюсь в джалло, ассоциирующимся в первую очередь именно с фильмами Фульчи, Бавы и, разумеется, Ардженто, но даже знающими людьми подмечено, что в фильмах этого направления главенство принадлежит визуальному воплощению фантазий режиссера, оставляя на втором плане тонкости сюжета и психологический рисунок роли персонажей. В La Madre Muerta картинка потрясающая (заметно даже не смотря на очень среднее качество записи), причем Жуанма Бахо Уллоа проявляет определенную степень эстетства, насыщая почти каждый кадр оттенками красного, будь то деталь гардероба, детская игрушка, книжка или абажур лампы, одновременно напоминая наблюдательному зрителю о «кровавой» подоплеке безумия Лэйры, которая готова зайтись в крике даже от вида капли крови (создавая тем самым предчувствие чего-то ужасного даже тогда, когда внешне ничего не происходит) и совершая реверанс в сторону все того же Ардженто с его «Кроваво-красным» и, как мне показалось, Николаса Роуга и «А теперь не смотри» («красные знаки» сигнализируют о притаившейся опасности, но герои не умеют их прочесть).

(одной из героинь вскоре предстоит умереть…)

Однако фильм лишен привычного для джалло изображения физического насилия ,проявляя в этом плане удивительную сдержанность (если не считать эпизода с убийством хозяина бара, в котором подрабатывает Исмаэль, однако возникает чувство, что эта сцена нужна лишь для того, чтобы продемонстрировать на что способен этот человек, лишая иллюзии, что убийство женщины на месте грабежа всего лишь реакция на ее внезапное появление из темноты). Сдерживаемое в кадре насилие тем не менее грозит взорваться и залить кадр красным цветом и это ожидание потенциально возможного пугает гораздо больше, чем его реализация. То же и с эротическим томлением Исмаэля, направленного на Лэйру, взрывающегося однако не в нем, а в Мэйте и совсем не сексуальными игрищами, а страшным обвинением, которое она выкрикивает ему в лицо, когда убеждается, что ее ревность небезосновательна. Это обвинение смущает и сбивает с толку, т.к. заставляет мысленно возвращаться к той жуткой ночи, когда убийца ест шоколад на кухне в компании ребенка убитой им матери и задуматься о том, что же там могло произойти на самом деле. Более того, шрам под волосами Лэйры – не похож ли он на огнестрельную рану и не это ли подлинная причина ее безумия?..К финалу ближе возникает больше вопросов, чем ответов и их предстоит решить самостоятельно и в выборе одного из возможных таится действительно нечто пугающее.
С фильмом Роуга, кстати, La Madre Muerta роднит еще то, что он полон мистической подоплеки, но ничего мистического в кадре не происходит (разумеется, фильмы совсем разные во всем остальном). Для настоящей мистики необходима тайна, когда эта тайна раскрывается, все становится дешевым фарсом, ловкостью рук с элементами мошенничества. Не разочаровал бы финал «Пикника у Висячей скалы», например, будь раскрыта тайна исчезновения пансионаток в финале? Так и здесь тайна остается нераскрытой и носителем ее является замкнутая в аутизме Лэйра, взгляд которой безумен, но иногда вдруг становящийся пугающе осмысленным (не зря Мэйте испуганно говорит, что Лэйра следит за ними, контролирует и пришла для того, что бы мстить). Ее взгляд порой – как сияние загадочного света откуда-то с другой стороны бытия и это притягивает людей. Кстати, интересная деталь: она никогда не спит. Т.е. в фильме об этом даже не говорится, но осознание этого факта ошарашивает – ОНА НИКОГДА НЕ СПИТ! Спят в других комнатах, рядом с ней, а она СМОТРИТ. Конечно, Лэйра абсолютно пассивна, но невольно закрадывается подозрение, что она не совсем жертва, а иногда и…Невинный агнец, другим она приносит погибель (иногда лишь косвенно будучи причиной, она тем не менее всегда РЯДОМ) и как-то удивительно спасается от смерти сама (один из самых загадочных и пугающих эпизодов фильма, когда Мэйте ведет девушку на чердак, где уже спрятан один труп, деловито расстилает на полу целлофан и направляет дуло ружья на Лэйру, но та поднимает на нее гипнотизирующий взгляд бездонных глаз и происходит ЧТО-ТО…после чего Мэйте просто сидит на стуле и ждет возвращения Исмаэля).
Страстная игра Карра Элехальде (Исмаэль), знакомого так же по фильмам Хулио Медема и Педро Альмодовара, выше всяких похвал. Удивительно животное обаяние подонка, который никогда не изменится и в этом своем радикальном падении в бездну тянет на героя страшной сказки, который раньше, может, и был прекрасным принцем, но это было давно и теперь его имя произносят только шепотом и никогда – на ночь. Он ужасает, но легко понять отчего Мэйте так страстно влюблена в него и добровольно готова сгореть от этой страсти (в титрах эта актриса указана как LIO – яркая, импульсивная, так напоминающая мне одну из героинь «Живой плоти» Альмодовара, которая просит любовника не покидать ее и даже не требует любви, т.к. «у меня хватит ее на нас двоих!»). Ну а Ана Альварес так эффектно сверкала глазами и облизывала плитки шоколада, что получила приз за главную женскую роль на МКФ в Стокгольме.
И на последок. Как известно, правильный финал – половина успеха фильма. В этом плане La Madre Muerta упрекнуть не в чем и заканчивается все так, как и должно – жестко и по-хорошему цинично.