Коэн Де Гейтер – здоровенный лысый детина, весьма агрессивной наружности. Сидел в тюрьме за изнасилование, его ненависть к женщинам просто зашкаливает, ему омерзительна их походка, запах, манера речи. Любимое времяпрепровождение – трахать, бить, мучить женщин. Иногда спит с матерью своего друга. Шепелявит, в группе является вокалистом. Ян Вербек – сутулый, неуклюжий парень вено ходящий в одежде которая мала ему на размер. Правая рука перестала действовать из-за психологического шока после того, как мать застала его за онанизмом. В группе является гитаристом. Иван – пожилой, лысеющий дядька. Женат, имеет ребенка, на пару с женой нюхает кокаин. Слабо слышащий, в группе является басистом. Для создания полноценного коллектива им не хватает ударника.

Троица приходит к Дризу, бывшему барабанщику известной в Бельгии группы, а ныне успешному писателю с предложением играть у них. Коэн сразу предупреждает, что группа создается лишь для одноного выступления, после чего они разойдутся. Дриза заинтересовала возможность посмотреть на жизнь «городского дна», он соглашается работать с ними. Между репетициями Дриз навещает квартиры участников, беседует с их родственниками, он действует словно репортер, собирающий информацию для статьи, именно его голос мы будем слышать за кадром.

Каждый из тех, кто появляется на экране – урод, некоторые безобразны физически, уродство других морального характера. Они живут в грязных коморках, неубранных и неуютных, за их окнами всегда блеклый, серый пейзаж. Нет ни какой надежды изменить свою жизнь, да и никто особо, и не трепыхается, концентрация безнадеги в ленте просто зашкаливает. И самое главное, что никого из них не жалко, каждый из этих бесполезных ублюдков заслужил тот ад, в котором вариться. Коэн - за то, что режет женщин; Иван – за то, что фактически убил собственного ребенка; Ян – за то что, ухаживая за своим обездвиженным отцом, постоянно шепчет ему на ухо мерзкие вещи.

Лента переполнена нецензурными выражениями, насилием, алкоголем, наркотиками. Не скажу, что увиденное на экране шокирует, нет, во многих «слещерах» людей режут и похлеще. Фильм цепляет свой абсолютной безысходностью, отсутствием даже малейшего шанса на изменение ситуации, просмотр фильма это шаг за грань. Зрителю словно накидывают удавку на шею, не давая ему даже малейшей возможности глотнуть воздуха, вся картины это и есть процесс затягивания петли. А в конце, когда вы вдоволь намучаетесь, вам свернут шею.

Видно, что фильм снят буквально за гроши: используемая натура самая примитивная (дома, окрестности города, брошенные помещения), в нем снимаются малоизвестные актеры, минимум цветовых решений. Кстати именно тусклое освящение добавляет депрессивности картине, её герои не видят солнце, на улице либо пасмурно, либо туман, либо они находятся в помещение без окон. Отсутствие ярких красок призвано подчеркнуть однообразие, окружающее людей в фильме. А что может быть хуже осознания того факта, что твоя жизнь это бесконечное повторение одного и того же дня, безо всяких изменений? Раз за разом все те же люди, те же проблемы. Но надо отдать режиссеру должное что он показал нам отличную картинку, качество которой не вызывает нареканий, т.е. мы смотрим качественный продукт.

Это сильная социальная драма, не несущая в себе какого-либо урока для зрителей, их просто ставят перед фактом, а уж выводы об увиденном каждый будет делать сам.

 «Ибо до Евы была Лилит» - гласит древнееврейский текст. Сегодня ни для кого не секрет, что у Адама была первая жена; но далеко не все знают, что в каноническом тексте Ветхого Завета об этом не сказано ни слова. О Лилит рассказывается в Талмуде и других еврейских источниках, которые долгое время были нам недоступны.

Имеющиеся сведения о Лилит немногочисленны и противоречивы. Согласно некоторым источникам, имя «Лилит» (Lilith) восходит к группе месопотамских демонов под названием «лилу» (lilu или Lillu); демоны женского рода назывались «лилиту» (lilitu). Лилу ассоциировались с бурями и пустошью. Несмотря на разнообразие версий о происхождении имени Лилит, можно с уверенностью сказать, что оно не было повсеместно единым вплоть до основания Вавилона (примерно 2000 лет до н.э.), поэтому первым упоминанием Лилит можно считать пролог вавилонской эпопеи «Гильгамеш». «Демон Лилит» представлен там как красивая девушка с лапами ночной совы. Древние греки также верили в существование лилит, называли их Ламиями и считали, что они похищают и пожирают чужих детей. Считалось также, что мужчины и дети не должны оставаться одни дома, чтобы не подпасть под власть Лилит. В дальнейшем дочерей Лилит стали называть «ночными ведьмами». Но не стоит забывать ,что все архаические источники переписывались миллионы раз и Патриархальные устои совратили чистое понимание природы женщины, до «греховного» демонического…

Гораздо больший интерес, , представляет легенда о Лилит как о первой жене Адама.

Имя «Лилит» встречается в Ветхом Завете лишь однажды, в Книге Исайи (XXXIV, 14): «…Там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой». В оригинале стоит слово “Lilith”, однако некоторые толкователи склонны переводить “Lilith” как «ночное привидение», «филин» или «сова».

Владимир Набоков, который в двадцатых годах писал стихи под псевдонимом Сирин, подошел к этой теме очень по-своему. В изящном по форме и мистическом по существу стихотворении «Лилит» молодой поэт рисует картину посмертного приключения в потустороннем мире (герою вначале казалось, что в раю), где на продуваемой горячим ветром улице, среди фавнов он вдруг увидел:

«От солнца заслонясь, сверкая подмышкой рыжею, в дверях вдруг встала девочка нагая с речною лилией в кудрях…»

Набоковское стихотворение «Лилит» именно о том, как Лилит соблазняет и неожиданно исчезает, а пребывание в раю оказывается полнейшей иллюзией. Набоковского Адама не изгоняли из рая - он не был в нем вовсе; на этой ноте, собственно, и завершается «Лилит». Что же произошло? Произошло соблазнение во сне. Лилит соблазнила и бежала, даже во сне не дав блаженства. Интересно, что Набоков в ходе создания поэмы очень точно следовал мифологической первооснове.

В романе «Лолита» расставлены несколько иные акценты. Там Гумберту кажется, что Лолита спит, он лелеет мысль об овладении ею во сне, но овладевают им: Лолита соблазняет его, чтобы покорить и исчезнуть. Возникает вопрос, случайна ли эта цепочка «Лилит – девочка с лилией – Лолита»? Фактически и в «Лолите», при всех отличиях этого романа от поэмы, тоже воспроизведен миф об Адаме.

Набоков неоднократно говорит в романе о Лилит, хотя имени ее не упоминает, ограничиваясь словами «ребенок-демон». В этом, кстати, прелесть и загадка не только поэтической прозы Набокова: ведь поэзия существует там, где самое главное не произносится, на него лишь намекают, его дают в отражении, не называя по имени… Но если вернуться к «Лолите», то все-таки один раз поток умолчаний прерывается – и как бы вскользь, как бы мимоходом дается главный ключ к роману:

«… Как билось у бедняги сердце, когда среди невинной детской толпы он замечал ребенка-демона, “enfant charmante et fourbe” - глаза с поволокой, яркие губы, десять лет каторги, коли покажешь ей, что глядишь на нее. Так шла жизнь. Гумберт был вполне способен иметь сношения с Евой, но Лилит была той, о ком он мечтал».

Итак, Лилит была первой женой Адама. Она была создана, как и Адам, из глины и праха – и тут же затеяла с мужем спор о равенстве. После создание Пресвятым первого человеческого существа, Адама, Он сказал: “Нехорошо, чтобы Адам был один” (Быт 2:18). Он создал женщину, тоже из праха и назвал ее Лилит. Они немедленно побранились. Она сказала: «Я никогда не лягу под тебя! Он сказал: «Я не лягу под тебя, а лишь сверху тебя. Тебе быть пригодной (готовой) быть подо мной, и мне сверху тебя».

Она отвечала: «Мы оба равны, потому, что мы оба из праха (земли)». Никто из них не слушал другого. Когда Лилит поняла, что произойдет, то произнесла Невыразимое Имя Бога и улетела прочь. Адам же вознес свои молитвы Творцу, говоря: «Владыка вселенной! Женщина, которую Ты дал мне, улетела от меня. Немедленно Всевышний, Благословенно Имя Его, послал трех ангелов за ней. Всевышний сказал Адаму: «Если она вернется, то все хорошо. Если она откажется, то должна будет примириться с тем, что сто ее детей будут умирать ежедневно.»Ангелы пошли за ней и достигли ее в море, в мощных водах, где суждено было пропасть египтянам. Ангелы сказали ей Божье слово, но она не захотела вернуться.

Набоков, создавая свой роман «Лолита», бесспорно отталкивался от этого первоисточника. Его произведение всегда находится на стыке двух противоположных мнений: утверждают что это либо отвратительная педофилия, либо же наоборот – величайшая поэтически и стилистически картина из под пера маэстро Набокова.

Думается, что вряд ли такого тонкого писателя и мыслителя как Набоков заинтересовала бы тема педофилии. Тем более что произведение имеет уже известную и признанную трактовку в ключе мифопоэтического наследия иудейских текстов каббалистического учения. Но насколько выдерживает такую трактовку, за исключением названий и эпитетов, которыми наделяет герой свою юную страсть, экранизация этого произведения?

Эдриан Лайн снял одну из самых удачных в истории мирового кинематографа экранизацию. Для начала хочется заметить, что режиссер создал поистине шедевральный колорит, сотворил атмосферу, блистательную образность и конечно актерский состав для этой картины был подобран им идеально.

А теперь заглянем вглубь потаенности образной структуры этого шедевра.

Все начинается с земного пейзажа, по которому едет свой последний путь Гумберт. Само имя Гумберт Гумберт не случайно имеет двойное повторение – это указание на «подобие подобия»: проще говоря, сотворенного по образу и подобию.

Земной пейзаж первой сцены подспудно говорит нам о том, что герой словно движется в своем потерянном пути на земле. Даже цвет и свет унылы в этом пейзаже. Это действительно утраченный земной рай. Абсолютно противоположную цвето-световую атмосферу мы увидим, когда юная Ло будет странствовать с Гумбертом. Такой диссонанс даже в пейзажах четко раскрывает нам мысль об существовании в Раю и изгнании оттуда, его потери. Эти пейзажи первый ключ к тому, что речь пойдет об утерянном ином существовании. И печальный монолог в пустом сером мироздании вырывается в свет солнца иного бытия из воспоминаний. Не случайно солнечное сияние льется там с небес – это рай Гумберта-Адама.

Перед нами появляется юная Анабелла. По сути это та же Лолита – как и в книге, так и в картине речь идет не о конкретной девушке, а именно состоянии бытия в присутствии того или иного начала в женщине.

Первозданная Анабелла – прекрасная и юная – погибает будучи почти ребенком. То же самое произойдет и с Лолитой. Это отсылает нас к тому, что в самом произведении речь идет о юной детской первозданной стадии творения человечества. И само бытие, как и сам главный герой и Анабелла, сняты и показаны в том же мираже и свежести в которых мы и увидим Лолиту.

Пейзажи и состояния природы в картине точно отражают состояния самих героев, потому как они неразрывно связаны с состояниями творения.

Заметим что герой Гумберт теряет и Анабеллу и в конце Лолиту – там и там женская душа – первозданная женщина покидает его, оставляя одного, что абсолютно соответствует каббалистическому мифу о Лилит.

Гумберта не очаровывает мать Лолиты – Шарлота Гейс. И когда в первых эпизодах он уже собирается уйти, не случайно Шарлота показывает ему сад – сад и есть сад: именно в райском саду жили Адам и Лилит. И именно в саду Шарлоты возвращается к своему внутреннему Адаму Гумберт, видя Лолиту. И какою же видит ее герой: в ареоле сияющего солнца, в пространстве наполненном светом и лежащую под «фонтаном» в своей естественной стихии – воде. Она неразрывно связана в мифологии с образом Лилит, ибо та улетела от Адама к воде; и символом женского начала вообще тоже является вода.

Наблюдая из окна за Ло, Гумберт говорит про смертоносного маленького демона – тут совершенно неприкрытая отсылка Набокова к демонологии, в которой Лилит и ее дочери считались демонами. Собственно говоря, как и в самом произведении, так и в картине сексуальность Лолиты – лишь метафора притягательности и ее неподдающегося разуму и вечно противоречивого демонически пленяющего духа.

В картине очень много ночных сцен с самой Ло от ее первого визита к печатающему на машинке Гумберту, до сцены побега ночью под дождем на велосипеде. Еще раз вернемся к символизму: ночь это естественное обиталище луны и Лилит, как ее персонификации. Таким образом, режиссер как бы делит ту часть фильма, где присутствует Лолита на день и ночь – отражая присутствием ночного ее демоническую сущность.

Лолита, юная и желанная для Гумберта, отражает скорее тягу мужчины к первозданному и детскому юному состоянию своей души и неразлученной с ним Лилит в их юном для творения единстве.

Бесподобная пластика, притягательность и порывистость демоницы противоположны привычной в понимании этого слова женщине – Шарлоте. Она несомненно Ева, ибо цели ее вполне рациональны, ее Мир земной – физический – противоположность той дикости и демонической взбалмошности, которые излучает грезоподобная Лилит. Эдриан Лайн прекрасно подчеркивает это в пространстве цветовой гаммы, игры света – когда на экране Лолита, это пространство словно преображается  игрой между светом и мраком; ее же родительница всегда четко видна в единой заливке безвыразительным светом.

Лолита – это смешение противоположностей: она предстает перед нами в одном носке, босая, шлепающая в одной кроссовке. В таких деталях ее мятежность и неопределенность и особое необъяснимое притяжение. Лайн последователен в образе Лолиты в каждом штрихе. И если есть объяснение почему Гумберт тяготеет к ней с самого начала, то почему она так играет с ним остается загадкой. Лолита остается загадкой и когда дрожит ее подбородок, когда отказывается идти в церковь (да уж, церковь никогда не любила свободный дух первой женщины). Она играет своей зарождающейся сексуальностью совершенно свободная и необъяснимая в своих поступках. Штрихи: красные губы, ярко-красные ноготки на ногах, словно кровь запеклась на устах маленького демона – во многих мифологиях Лилит еще и кровососущий демон. Та свобода, с которой она юным телом завлекает Гумберта – безупречна. Лайн показывает нам обнаженную дикую детскую сексуальность не впадая в пошлость и открывая понимание того, почему Гумберт жаждет, чтобы «Лолита подвывала в объятиях». С другой стороны в свои объятия хочет заключить Гумберта мать Лолиты. И естественно, как и положено Еве, она желает прочного земного брака и делает все, чтобы быть примерной супругой своему мужу. Ее желание создать очаг, избавившись от маленькой дикарки Ло, похоже на желание оберегать своего супруга от искушений метафизического Мира. Хотя в картине мы и не видим ребра, но Шарлота настолько пропитана земным мещанством, что аллегория очевидна.

Перед отъездом Лолита целует Гумберта, а после мимолетно прощания исчезает в машине. Мгновение ее поцелуя похоже на мечту Гумберта: мимолетную, тут же испарившуюся. Даже способы изъяснения чувств Шарлоты и Лолиты подчеркивают абсолютную противоположность их чувственно-эмоционального Мира: летучесть, ветреность, порыв, дух Лолиты и запечатленное, точное, продуманное предложение о браке, присланное на бумаге (физическая форма) – Лолита это дух, а Шарлота – тело.

Женившись на Еве Гумберт по сути выполняет предначертанное Адаму – быть супругом. Но вместе с тем он живет грезой – Лолитой, и сексуальная жизнь с земной женщиной его пугает. Перед земной Шарлотой он напоминает ребенка, даже сына. А ведь Ева и есть в первую очередь воплощение материнства и брака, заботы и очага для мужского начала – в противоположность дочерям Лилит. Возможно тут и кроется суть эдипова комплекса, но это совершенно отдельная тема. Нежелание вступать в сексуальные отношения с Шарлотой у Гумберта похоже на невозможность сына воспринять свою земную мать как полноценный сексуальный объект. Эта забавность подчеркнута экспериментами с пилюлями, которые ставит Гумберт на супруге.

Естественно, что земное – всегда рассудочное, стремится проникнуть в потаенный Мир мужчины. Там и находит в своем любопытстве Ева-Шарлота путь к собственной погибели. Интересная аллюзия на любопытство Евы по отношению к яблоку, из-за которого… Именно так же из-за своего любопытства Шарлота находит на свою голову «исключение из одного мироздания в другое» - то же самое, только наоборот было с Евой. Дневник Гумберта в нашем случае явился тем самым яблоком познания.

Маленькая деталь: тонкая острая заколка Лолиты, которую она носит в волосах – она подчеркивает саму Лолиту, как острие, которое вонзается в душу и тело Гумберта-Адама.

И вот, наконец, оказавшись вдвоем, Ло и Гумберт путешествуют. Мы тут видим сияющее бытие и огромные лесные просторы, наполненные красотой и теплом, которые словно окутывают героев.

Но уже в первом отеле, где останавливаются Гумберт и Лолита, они встречают некого господина, что одним пальцем манипулирует движениями своей собачки. Лолита зачарована его властью – по сути это метафора на фигуру творца, благодаря которому в мифологической версии Лилит и избавилась от Адама. Этот загадочный господин – писатель, творец литературных, но Миров.

Интересен эпизод, когда проходя через ресторан на веранду, Гумберт приближается к полотну со сценами Вакханалии, подле которого сидят святые отцы в черных рясах и в момент прохождения Гумберта оборачиваются к нему со словами «Господь все видит, все знает и все простит».  Тут очевидно, что происходящее непосредственно связано с желанием самого господа и тем, что он за всем этим развратом наблюдает. И здесь же прекрасный переход в сцену с писателем-Куильти: от святых отцов к нему на веранду. При его словах во тьме у ламп словно небесным огнем изгорают светлячки, да так, что возникают ассоциации прямо-таки с молниями Зевса. Но особо интересны речи господина Куильти: когда Гумберту не удается с первого раза разобрать его слов, Куильти сразу же придает им совершенно иной, безвинный смысл: «Врешь. Не дочь» - Гумберт переспрашивает, на что получает ответ «Я говорю, роскошная ночь». Можно сказать, что именно в таком способе изъясняться и заключена сама форма Набоковского романа и фильма Лайна: схожесть по видимости, но в сути совершенно другой смысл. Как и приведено выше, в форме любовно-трагического романа пред нами вскрывается тайна первых людей и окутанная застывшими веками далекая истина о самом творении.

Когда Гумберт и Лолита просыпаются утром, они вторят друг другу позами, словно они во сне и этом солнечном утре одно единое целое. И теплая гармония пронизывает их еще сонные лица и тела, словно они в эдемском саду и едины.

Несмотря на новость о гибели ее матери, Лолита продолжает странствие со своим Адамом. Ее хулиганство окутано очарованием невинности и детскости, но Гумберт и Лолита все равно разделены нечтом большим, нежели возраст. Ее чувством собственного превосходства над мужчиной. По сути именно это чувство превосходства и приводит отношения с Адамом к краху в мифе о Лилит, так же как отношения Гумберта и Лолиты приведет к краху его желание ограничивать свободу Ло. Это кстати тоже отражено в мифе, когда на свободу воли Лилит быть сверху посягнул Адам. Примечательно то, как в картине занимаются сексом Гумберт и Лолита: всякий раз, когда мы это видим, она находится сверху. А именно из-за этого разразился скандал между Лилит и Адамом.

«…Несмотря на все, я жил на самой глубине избранного мной Рая, небеса которого рдели как адское пламя, но все равно Рая» - говорит Гумберт.

Когда он отдает Лолиту учиться и зарождается глубочайший конфликт. Свобода и желание самой Лолиты ограничиваются ее любовником по воле Гумберта. Коренной вопрос – это спектакль в котором хочет сыграть Лолита. Именно этот спектакль первая заноза, что обернется смертью. Спектакль этот ставится по пьесе, написанной Клером Куильти. Лолита и там играет роль ведьмы, которая колдовскими чарами влюбляет в себя. А сам Куильти наблюдает из темноты наверху зала за тем, как его творение оживает в роли Лолиты. С уверенностью можно заметить, что тем самым нам сообщается, что сам творец, создав Лилит мятежной духом (демоном-ведьмой), воплощал естественный ход своей «пьесы».

Первозданный рай, как и в мифе, начинает гибнуть когда Адам-Гумберт пытается утвердить свою полную власть над Ло. Он подозревает ее в измене, звонит подруге Ло и в это время Мир вторит боли и разорванности между героями. Драке, в которой разражается буря между Ло и Гумбертом вторит буря, которой разражается сама природа: ветер, гром и бьющий беспощадный ливень. Само небо и вселенная плачут, отображая дисгармонию, которая встала между героями. И Ло убегает от Гумберта по винтовой лестнице вниз – это как бы символ спуска, падения в земную жизнь – начавшейся потери Рая.

Отыскав Лолиту и вроде бы помирившись, Гумберт соглашается следовать выбранному ею маршруту, но это уже маршрут ее же побега. Лолита интересуется обрядовыми плясками на открытии пещеры – туда пролегает маршрут – и именно с пещерою связан побег в сказании о Лилит, так же как и с красным утесом, на который хочет взобраться Ло в ходе поездки.

По мере продвижения в последнем путешествии с Ло Гумберт замечает преследователя.  Он не дает Гумберту покоя – можно сказать, что тут он чувствует вмешательство самого творца в свой интимный Рай. Именно в просторе пустыни позже Гумберт видит Лолиту разговаривающую с мужчиной – это абсолютно вторит мифу: Лилит убежала от Адама в пустыню, к Красному Морю.

Но прежде чем это случится мы видим гениально снятый эпизод, где Лолита и Гумберт едут по земному Раю. Лолита смотрит сквозь листву в небеса, на солнце, высунувшись из окна машины. Она наслаждается своею же первозданной красотой, отраженной в природе, нетронутой еще грехопадением.

И вот момент падения самого Адама: у машины Гумберта, как метафора окончания того пути через бытие в котором он следует с Лилит, лопается шина и они почти попадают в аварию. Позади в это время преследователь настегает их. На его авто особый знак, который на крупном плане всем своим видом словно отражает власть Куильти. А на его руке замечаем особый перстень – маркировку его особенного статуса. И вторя судьбоносному движению, машина творца сдает назад, в то время как сломанный автомобиль вместе с Ло сам трогается вперед – прочь от Гумберта. Так показывает режиссер через точное тяготение в движении неизбежную судьбу Адама, находящегося между двумя: ускользающей Лилит, и уходящего назад, бросающего творца. Гумберту остается только в одиночестве разрываться меж них.

В следующем эпизоде мы видим как убегает от Гумберта по пустыне Лолита – здесь уже не завуалированный, а особо-точный отсыл к мифу. И все же после этого на мгновение Гумберту удается вернуть Ло. Но побег уже предопределен и Гумберт, ушедший в город слышит о мистере Куильти, а возвращаясь в отель находит Ло, которая ослушалась его воли – он видит ее с размазанной помадой и грязными ногами. И набрасываясь с дикой страстью Гумберт молит сказать кто тот, с кем она была. В этот момент все срывается в сон, который в своем посыле и смысле абсолютно точно отражает набоковский стих о Лилит.

Заболевшая Ло – это иносказательность того, что разрыв отношений с Гумбертом принесет ей невзгоды и лишения, позже и вовсе убив. Именно в момент своего заболевания Лолита и сбегает с Куильти, оставляя Гумберта в одиночестве. Его мы теперь видим действительно в потерянном рае, унылом бытие – скитающегося и ищущего свою Лилит. Печаль в которой он пребывает отражается в каждом пейзаже, будто Гумберт действительно оказывается в аду: перед нами проплывают виды с горящей землей, объятые пламенем со всех сторон. Горящая земля становится земным пристанищем Адама.

И вот Гумберт, бросивший попытки найти Лолиту в последний раз видит ее годы спустя. Лайн прекрасно передает атмосферу в которой теперь существует Лолита.

Став старше она отрицает, что любила Гумберта и открывает ему, чья всевышняя воля их разлучила, хотя это и было желание Ло. И теперь, даже из своего жалкого прибежища она не пойдет больше за Адамом. Оскверненная и печальная, словно ставшая печальным демоном пустыни, одичавшая духом Лолита все равно остается вечной любовью Адама.

Сцена фильма, когда Гумберт находит Куильти, чтобы расправиться с ним за отнятую Лилит специально пронизана некоей сюрреалистичностью, напоминающей о присутствии нечто высшего… но как напоминающей? Тут это высшее скорее пропадает, покидает мироздание: и вот уже играют клавиши пианино, а пианиста за ними нет. Да и сам Куильти тут предстает уже не всемогущим господином, пишущим пьесу жизни, а жертвой своих утех, размазней и, кажется, наркоманом, либо как минимум сумасшедшим. Он в обмен на пощаду предлагает Гумберту все свое мироздание, чудесный огромный комфортабельный дом, впридачу с прислугой, но….

Убивая Куильти, Гумберт мстит воле господней, в силах которой было вернуть ему Лилит. Убийство Куильти – это скорее знак скорого грехопадения Адама, где человек сам познает смерть в земном бытие: поэтому Куильти и сопровождает свое умирание комментариями по поводу испытываемых ощущений.

Став смертным, оказавшись за вратами рая, Адам теряет божественное навсегда, словно оно действительно умерло, либо было убито грехопадением….

Брошенный всеми Гумберт отправляется в последний путь по реальности полем и слышит где-то далеко, будто на краю земли, словно из рая голоса детей-ангелов, но вынужден признаться, что печаль его в том, что среди этих голосов уже никогда не будет слышен голос Лолиты. Расставание с Лилит – это потеря для человека своего детства – Рая. Рая, когда Гумберт-Адам и Лолита-Лилит были как дети на только что сотворенной земле господней.

Каббалистический миф о Лилит несомненно заложен в произведении Набокова, но в своей экранизации и Эдриану Лайну несомненно удалось передать образно и глубоко сей подтекст. Но как и миф сообщает нам что-то более глубокое, нежели свою историю, так же и произведение и сам фильм не сводятся лишь к его воплощению – скорее перед нами скрытое и тяжкое размышление об утрате человеком присущей ему детскости: очарования Миром и его совершенством, которое воплощает собой Лилит… потери человеком своей земной колыбели детства, как Рая и обретение непреодолимой судьбы стареть, становиться взрослым, терять ощущение пленительности этого мироздания, утрачивать себя, теряться в скоропостижных и рационалистических размышлениях. Утрата всего чистого и восторженного – это и символизирует тоска по Лолите, тоска по детству из которого все уходим слишком земными.

Но и это далеко не все. Какие бы трактовки ни предлагались, само произведение Набокова и удачнейшая из удачных экранизация, так с любовью и пониманием созданная режиссером, намного глубже и их трактовка лежит в тех потаенных уголках нашей души, которые можем лишь ощущать и не в состоянии передать словами, как и тоску каждого мужчины о своей «Лилит».

«Как создана Лилит волей Божьей, так и будет уничтожена божественными силами вместе с антихристом. Катастрофа, которой завершится жизнь последнего воплощения Лилит, не будет иметь ни одного зрителя. Сразу после гибели антихриста она исчезнет неизвестно куда и как. И немало людей покончат с собой от тоски по невозвратно исчезнувшей».

Лилит недостойна ничего. Всего достойна любопытная, мудрая, сладкая, пустоголовая Ева. Её дочери – почти весь женский род. О дочерях Лилит дано знать лишь некоторым отважным безумцам. Но как бы ни был счастлив Адам, сытый, обласканный, убаюканный Евой, по ночам он всё же глухо тоскует по той – окаянной, чьё имя он даже не смеет назвать…

ЛОНОРЕЙТИНГ:

Образность: 4\5

Реализация сверхзадачи, идеи: 4\5

Художественный посыл

      Социальный: -

      Экуменистический: +

      Гуманистический: +

      Психоаналитический: -

      Философский: +

      Новаторский: +

Оригинальность: 3\5

Использование киновыразительных средств

      Операторская работа: +

      Монтаж: +

      Работа художника: +

      Музыка: -

      Цветовое решение: +

      Актерская игра: +